Дают ли в сизо телефон?

Листая ленту в «ВК» наткнулись на «забавный» пост.

Скриншот vk.com

Правда это или фейк сказать сложно. Однако сразу вспомнился знакомый всем роман Ильи Ильфа и Евгения Петрова «Золотой теленок». Герой произведения Остап Бендер нанимает Фунта в свою компанию «Рога и копыта».

«Я — зицпредседатель Фунт. Я всегда сидел. Я сидел при Александре Втором «Освободителе», при Александре Третьем «Миротворце», при Николае Втором «Кровавом». При Керенском я сидел тоже. При военном коммунизме я, правда, совсем не сидел, исчезла чистая коммерция, не было работы. Но зато как я сидел при НЭПе! Как я сидел при НЭПе! Это были лучшие дни моей жизни! Я беру недорого: сто двадцать рублей в месяц на свободе и двести сорок — в тюрьме. Сто процентов прибавки на вредность» (цитата и книги — News.ru)

Профессия Фунта — номинальный руководитель подставной фирмы однодневки, которая имела только одну задачу — финансовые махинации. Обязанность героя — сесть вместо подлинного махинатора, за что ему и платили.

А есть ли такое среди нас? Сплошь и рядом.

Работа профессиональных сидцов стала популярна в лихие 90-ые. Преступность разгуливала по всем странам СНГ. Везде творился беспредел, с которым никто не мог справиться. Этим и пользовались мошенники, которые открыто предлагали свои услуги. После того, как прошли тяжёлые времена, подобных предложений стало меньше, однако и сейчас есть смельчаки, которые готовы отсидеть чужой срок. В 90-е садились для того, чтобы «завоевать» авторитет, ну и заработать, хотя деньги были на втором плане. В современном же мире эта профессия разделилась на три группы:
1) Профессия Фунта
2) Быстрая прокачка авторитета
3) Способ заработка

И если с первой группой всё понятно, то вторая и третья вызывает массу вопросов. Наверное, самое главное, как и за сколько?

Скриншот/ok.ru

Предложений такого рода услуг в интернете немало, спрос порождает предложения. Не секрет, что некоторые лица, совершившие деяния, подпадающие под действия Уголовного Кодекса РФ, могут разными способами попытаться уйти от наказания и соответственно избежать заключения в тюрьме. Бытует мнение, что состоятельные люди платят другим, чтобы они отсидели срок вместо них, и достаточно просто поискать объявления на закрытых форумах или любых других подобных площадках.

«Граждан, предлагающие такого рода услуги, судя по количеству объявлений в интернете довольно немало и конечно на столь отчаянные шаги их толкает безысходность, крайняя нужда», — заявила адвокат Адвокатской Палаты города Москвы Милена Малиновская.

Спикер уточнила, что в некоторых случаях, например после ДТП, когда автомобиль наехал или сбил пешехода со смертельным исходом, водитель скрылся с места происшествия и стекла были затонированы, или может быть при варианте, когда авария случилась в ночное время, не при свидетелях, или же при них, но те, не запомнили марку машины. В таком случае, у водителя может возникнуть такое желание, но сможет ли он его реализовать?

А вот частный детектив Вячеслав Дёмин в интервью News.ru, уточнил что все что касается подобного заработка, можно назвать чушью или просто вбросом.

«Человек может на себя взять вину за кого-то, но при определенных условиях. Коммерческого варианта не существует», — объясняет частный детектив.

Дёмин пояснил, что в 90-х годах, да и сейчас, есть редкие случаи, когда какой-то авторитет из криминального круга просит своего «братка» взять вину на себя. Правда или нет, а такой «браток» получит не только финансовое состояние, но и неплохой авторитет перед остальными, так как «впрягся».

«А вот профессиональных сидцов…, такого в истории не было. Это у Ильфа и Петрова…», — смеётся Вячеслав Дёмин.

Однако, по рассказу частного детектива в 90-х был и вариант профессии Фунта, но за это человеку платили вперёд.

«Платили очень много по тем временам. Но там вопрос состоял в другом — здесь счет шел не на годы в тюрьме, а на жизнь человека — убьют его или нет. Однако, это уже другая история», — поясняет собеседник News.ru.

Есть ещё один вариант сесть за кого-то. В интервью нашему изданию человек, который на данный момент находится в местах не столь отдалённых рассказал, что есть история, которая тянется с ещё со времен Советского Союза. В те годы существовал контроль местной партийной организации. Преступность не могла превышать определённого заявленного уровня, за который отвечала партия или администрация района. Как правило, эта обязанность брали на себя районные отделы партии. Милиция только отчитывалась, в связи с чем приходилось некоторые квартирные кражи, что называется «под задницу подкладывать» — оформлялись документы как положено: выезжала группа, делался осмотр, брались следы, но материал уходил от регистрации. Работа по данному материалу шла и если выходили на какого-то жулика, то в некоторых случаях данное дело вешалось на него — таким образом сотрудники милиции сохраняли положительную статистику без вреда для всех. Человек брал на себя преступление, однако заводилось оно на него лишь формально — на бумаге. На деле же он сидел только свой срок, который заслужил.

«Сейчас всё также. За исключением одного, «но». Могут предложить «висяк» за какие-то «плюшки», — поясняет собеседник. «Воры знают, что лучше с розыском по-хорошему договариваться. Но это кулуарные разговоры. Никогда никаких жалоб. Вор — это вор. Сыщик — это сыщик», — заключил собеседник.

Скриншот бесплатныеобъявления.рф

Что же касается профессиональных сидельщиков, как ранее говорил частный сыщик, это фейки или провокаторы. Однако на просторах интернета нам удалось найти пару объявлений. Многое в ценовой политике этих «горе-предпринимателей» зависит от статьи, по которой нужно «сесть» и естественно от условий на зоне. Так в объявлениях указывают, что не будут сидеть срок за людей, имеющих обвинения в изнасиловании, педофилии и других статьях, которые могут не понравиться остальным осуждённым. Также, предлагающие взять вину на себя, оговаривают максимальный срок отсидки.

Корреспондент издания позвонил по одному из таких объявлений, но после короткого диалога собеседник сообщил, что это шутка.

Не нужно иметь юридического образования, чтобы понять, что такого рода услуги незаконны. Так, в 2015 году в Госдуме даже предложили ввести новую 314.2 статью, которая должна была наказывать обе стороны собиравшихся совершить подмен заключённых. Гражданин, давший согласие отсидеть чужой срок, должен был получить 10 лет лишения свободы. Обвиняемый, который искал себе замену, получает ещё 1/3 срока от того, что у него был. До сих пор эта статья не вступила в силу и поэтому людей, пытающихся сделать подмену заключённых, судят по статье, которая предусматривает наказание за уклонения от отбывания указанного срока.

Заключенным нельзя вязать веревки из простыней, обмениваться письмами и не спать ночами. Но они делают все это, передавая из камеры в камеру запрещенные предметы — от марихуаны до мобильных телефонов. Специально для К29 Алексей Полихович рассказывает, что такое «дорога», почему телефон — это «хрусталь» и как заключенные налаживают связь в местах принудительной изоляции.

Поделиться:

«Дорога»

«Когда Дима заехал к нам , ему сразу прислали телефон, — рассказывает Артем, бывший заключенный (1 год и 4 месяца лишения свободы). — Пока он шел по «дороге», экран разбился, гнездо зарядки тоже было поломано. Я смог его починить с помощью двух проводов от кипятильника. Телефон дышал на ладан, постоянно ломался, мы каждый раз его пересобирали — реально как хрусталь. Номера мы набирали вслепую».

Дима уехал в колонию. Вместо него в хату привели Магомеда. Он был только что с воли — разбитый телефон с неработающим экраном его не устраивал. Земляки из другого корпуса прислали Магомеду смартфон, чтобы он мог сидеть в интернете.

Магомед слушал музыку с динамиков, хотя Артем предупреждал, что хорошим это не кончится. Однажды ночью открылась дверь камеры, на пороге стоял сотрудник ФСИН. Он протянул руку и сказал: «Давай телефон сюда». Магомед отказывался, но сотрудник ФСИН пообещал, что устроит в камере шмон. Артем ответил, что страдать из-за глупости сокамерника не будет. Смартфон пришлось отдать.

Вся жизнь заключенного подчиняется правилам внутреннего распорядка (ПВР). В них указано, что передавать предметы «лицам, содержащимся в других камерах», а также переговариваться, перестукиваться и переписываться с ними запрещено. На практике ПВР игнорируют и сами арестанты, и сотрудники ФСИН.

Во многих СИЗО существует «дорога» — информационная артерия, связывающая камеры изолятора. С ее помощью заключенные передают друг другу сообщения («малявы»), посылают «груза» (чай, сигареты, еду), а также обмениваются запрещенными вещами — телефонами, сим-картами, наркотиками и алкоголем.

С точки зрения ФСИН, «дорога» — это «межкамерная связь». Сотрудник ФСИН, увидевший нарушение, должен сообщить об этом заключенному и составить рапорт. Но так делают редко. Дежурный может составить рапорт на заключенного, который ему чем-то не понравился, или на того, на кого указал оперативный сотрудник. Чаще всего зеки узнают о рапортах уже в зоне и возможности опротестовать действия сотрудника у них нет.

По наличию «дороги» определяют, насколько в изоляторе суровый режим. Если ее нет, значит, ФСИН закрутил гайки и заключенные полностью изолированы. Если «дорога» налажена, значит, заключенные смогли договориться с сотрудниками.

Обычно «дорогой» занимаются практически все заключенные, и обе стороны знают про нее. Если бы администрация изолятора захотела, она бы расправилась с «дорогой» в два счета. Но этого не происходит.

«Пришел груз с пакетом чая и сигаретами, — рассказывает Алексей (4 года и 4 месяца лишения свободы). — С ним была малява на одного из мужиков в хате. Он сонный, сигареты в карман положил, чай, говорит, на «общак» мужикам отдай, а маляву утром прочту. И лег спать. А под нашей хатой сидели люди, шедшие этапом в другие города. Они пишут — мол, полная голь в хате, помогите чаем и сигаретами. Мы им этот чай отправили. Час спустя они присылают ответ — на целую страницу благодарности и пожелания всего лучшего. Я удивился, думаю: чего они за чай так благодарят? Утром их забирают на этап. Потом просыпается тот мужик наш, вскрывает маляву и бегом ко мне: «Где чай?». Оказывается, в пачке была спрятана марихуана. Вот почему ребята снизу были так рады этому чаю».

Как сделать коня

Простыню разрывают на полосочки. Из них сплетают косичку. Когда полоска кончается, вплетают следующую. Получившуюся веревку смачивают водой, а затем закручивают (обычно при помощи наполненной пластиковой бутылки), чтобы она была крепче и не расплеталась. Три таких веревки можно сплести в толстую косу — получится еще более прочный канат.

В носок кладут маленький грузик — пробку от бутылки, конфетку или камушек. Конец носка с грузиком внутри обвязывают веревочной петлей. Это — «конь», который скачет по «дороге». Противоположный конец «коня» отдается в другую камеру, где заключенные привязывают его к решетке. В верхнюю часть носка кладут то, что хотят отправить. Затем нужно «закрыть карман» — привязать верхний край носка к веревке, не намертво, но надежно. После этого дают знать соседям, они затягивают «коня» к себе — носок вместе с грузом оказывается в их камере.

«Дорога» начинается в восемь вечера и заканчивается в восемь утра. Час или два идет «настройка», когда камеры соединяются «конями». С камерой снизу «настроиться» легко — им просто спускают конец веревки, а они, высовывая из окна «удочку» (палку из бумаги или пластика с крючком на конце), поддевают коня и затягивают к себе.

С соседями справа и слева сложнее. Нужно сделать «катапульту» — палку с расширенным концом, чтобы можно было кинуть нитку с грузом в сторону. Конь для таких нужд слишком тяжелый, поэтому используют «контрольку» — нитку или полоску пропилена из мешков, в которых заключенным приносят заказы из тюремного магазина.

На конец «контрольки» привязывают груз — «пулю». Крича во двор тюрьмы, заключенные координируют свои действия. Один высовывает «катапульту», второй — «удочку» с крючком. Снаряд нужно бросить вслепую так, чтобы нитка пролетела над «удочкой». Если получилось, нитку осторожно затягивают внутрь, затем к концу нитки привязывают «коня» и стравливают соседям.

При «настройке» на большие расстояния используют либо «парашюты» (целлофановый пакет, к которому в нескольких местах крепится нитка), либо «ружья» (длинные трубки, сделанные из страниц журналов или листов, на которых напечатано обвинение). Внутрь трубки кладут «пулю» (например, из хлеба) со скрученной тонкой веревкой. Другой конец веревки крепится крючком к «ружью». После этого в трубку с силой дуют, выстреливая пулей в нужном направлении.

Утром «дорога» убирается. Время от времени на обысках сотрудники ФСИН, не найдя телефонов, забирают «коней». Заключенные плетут новых.

«Конь» и «ружьё»

Кровь тюрьмы

Заключенные говорят: «Дорога — кровь тюрьмы». По тюремным понятиям, «дорога» — святое. Если человек хочет быть частью арестантского общества, он должен уметь настроить «дорогу». Тем, кто не знает, как это делать, объясняют криком из соседних камер.

«Тюремная среда функционирует по иным законам. Межкамерную связь необходимо поддерживать для помощи другим, — рассказывает Ярослав (2 года и 2 месяца лишения свободы). — Если отказываешься, остальные зеки будут относиться к тебе с недоверием. Я не был диким сторонником АУЕ-культуры, даже считал многие законы предосудительными для себя. Но есть базовые понятия общежития и им лучше следовать, чтобы не быть изгоем и не нарваться на проблемы».

Если камеры нет на «дороге», по логике заключенных, людям в ней есть что скрывать. Значит, они делали в прошлом какие-то неподобающие вещи: были свидетелями или потерпевшими в уголовных делах, сотрудничали с полицией.

Камере, которая не нуждается в сигаретах, еде или телефонах, все равно приходится быть частью «большой дороги», если она расположена на пути из корпуса в корпус. Камера Ярослава была именно такой — через нее шел весь поток писем и грузов.

Окна в камерах защищены решетками. Их две — снаружи с широкими делениями и внутри с узкими. Во внутреннюю решетку с трудом пролезает пачка сигарет. В Бутырском изоляторе заключенные распиливали несколько делений. Железо пилили вручную заточенной ложкой — много человек по очереди много дней подряд.

«Однажды после какой-то комиссии пришли и все заварили обратно. Мы обратились к знакомым сотрудникам, сказали, что все равно «разморозимся», дайте нам по дружбе напильник. Мусора посмеялись, но напильник дали», — рассказывает Иван (5 лет и 5 месяцев лишения свободы).

Все письма и «груза», проходящие через хату, вносятся в специальную бумагу учета, которая называется «тачковкой». В ней подробно записывается, что, во сколько и куда прошло — чтобы можно было проследить важные грузы и письма. К таким добавляют кусочек картона — «сопровод», который возвращается в ту камеру, откуда был отправлен груз.

Ярослав в своей хате оказался единственным, кто мог «настраиваться» — его сокамерники были больными и старыми людьми, которые ничего не умели и не хотели учиться. При этом Ярослав четыре раза в неделю ездил на суды — с восьми утра до полуночи. «Ночь на дороге, утром только успеваю все свернуть, меня забирают и везут на суд. Целый день на суде, потом по новой. Недосып буквально разрушал мой организм. Усталость во всем теле, очень гадкое ощущение. Через недельки полторы состояние ухудшилось, у меня поднималась температура, давление за 150. После этого меня отправили на больничку — там уже без дороги».

Дорого и хрупко

Телефон в тюрьме называют «хрусталь» — потому что дорого и хрупко. Купить его можно только за большие деньги. Потерять легко — в любой момент могут обыскать. Починить — сложно, если только в камере есть умелец, разбирающийся в электротехнике.

Если телефон найдут, лучше всего разбить его, чтобы сотрудники ФСИН не смогли перепродать аппарат другому заключенному. «У меня был телефон в стельке, — рассказывает Артем. — Я попросил, чтобы мне классный телефон затянули, с интернетом. Другой заключенный передал мне его на прогулке. На обратном пути смотрю — стоит чувак с детектором. Детектор запищал, я достал телефон, несколько раз ударил об стену, а потом со всей силы — об пол. Он подпрыгнул выше моего роста».

Согласно ПВР, сотрудник ФСИН, нашедший телефон, должен составить рапорт. Этого они почти никогда не делают: им выгоднее просто забрать телефон себе.

Телефон в камеру стараются «затянуть» как можно тише — чтобы никто, кроме получателя и передающего не знал про него. Чаще всего телефон проносит в СИЗО сотрудник ФСИН — за взятку. Их тоже обыскивают перед работой, но они все равно находят способы пронести запрещенный предмет.

Сотрудника, который проносит телефоны, называют «ногами». Так и говорят: «Есть надежные ноги?». В Москве «ноги» стоят от 15 тысяч рублей, в регионах — от трех тысяч. Сверху добавляется стоимость телефона. Как вариант, родственники могут сами привезти сотруднику уже купленный телефон.

В СИЗО приносят не только телефоны, но и алкоголь, наркотики и еду из ресторанов. «Я сидел с двумя зеками по мошеннической статье, — рассказывает Андрей (3 года и 7 месяцев лишения свободы). У них был тариф all inclusive — каждый месяц они платили оперу, чтобы у них все было хорошо. В камеру приносили мешок с едой из ресторана, рыбу, мясо, бутылку виски могли принести. Но опера были жадные, хотели все больше и больше. При этом у нас в хате случались шмоны, что-то отлетало. Тогда сокамерники перестали платить. Хату раскидали по другим, а опера нашли новых клиентов, видимо».

«Загнал сосед нам трубку как-то, говорит, пусть лежит у вас, если что — ответственности вы не несете, — рассказывает Артем. — Лежал у нас телефон, а потом отлетел — отшмонали. Сосед даже подробности спрашивать не стал, у них все и так было хорошо. Через кабуру я видел у них в хате такой синий свет в темноте, как будто телевизор включен. Но телевизора у них не было. Я так понимаю, это ноутбук был».

Чтобы сотрудник ФСИН пошел на преступление, его нужно прикормить и наладить отношения. Сначала ему дают пачку сигарет Parliament за маленькую услугу. Во время обыска шутят с ним, говорят о жизни, угощают сигаретами, шоколадками и любой едой, которая ему понравится. Постепенно становится понятно, кого можно уболтать и кто более лоялен. Затем осторожно закидывают удочку: а сколько стоило бы вот это? а что, если вот так?

Если контакт налажен, обсуждаются цена и детали. Деньги либо передают лично, либо переводят на счет, который указывает сотрудник. В качестве электронного кошелька заключенные обычно используют сим-карту: она маленькая, и ее легко спрятать так, что металлодетектор не найдет. Ее в тюрьме называют «мозги».

Если напрямую с сотрудником ФСИН договориться не выходит, можно купить «хрусталь» у кого-то из соседей-заключенных или у тех арестантов, которые работают в СИЗО. Можно найти кого-то, кто скоро уходит на этап, и купить телефон у него. Некоторые пытаются пронести телефон через адвоката — при личной встрече.

Гарантий в тюрьме никто не дает. Можно заплатить большую сумму, прождать несколько недель или месяцев — и так ничего и не дождаться. «Кинуть могут любой и любого, — говорит Андрей. — Зависит от того, насколько хитрый тот, кто обещает телефон. При мне один заказал телефон через блатного. Ему пару раз отправляли телефон по дороге, а потом о��ветили, что телефон очень нужен в хате, где смотрящий сидит. И все, нет телефона. Он им еще несколько месяцев писал: где мой телефон, где мой дорогой телефончик?».

Телефон в тюрьме называют «хрусталь», сим-карту — «мозгами»

«Курок» в стене

Прятать телефон так, чтобы его не нашли — целая наука. Правил тут нет — прячут как могут. Кто-то засовывает телефон в пакет и кладет в трубу унитаза. Кто-то прячет под унитаз. Прячут в деревянные полы, плинтусы, за решетку и в стены.

Тайник для телефона называют «курок». Его начинают делать заранее, когда телефон еще даже не заказан. При условии, что телефон удастся приобрести тихо, не по «дороге», а из рук в руки, хороший «курок» продлит жизнь аппарата на месяцы. Но если у ФСИН есть точная информация, не спасет даже самый изощренный тайник.

У Алексея (4 года и 4 месяца лишения свободы) в камере был специальный самодельный ключ, вырезанный из зубной щетки, чтобы откручивать унитаз от пола. «Колгейтовские щетки не подходят: они мягкие, расползаются при нагреве, — рассказывает Алексей. — Я хотел сплатовскую щетку затянуть, она из хорошего пластика. Но вообще все курки плохие. Мусора все их знают, потому что годами работают. Иногда забывают на время, потом опять вспоминают».

В камере Руслана (3 года и 5 месяцев лишения свободы) телефон прятали во внешний воздухопровод. Делали палку, гнущуюся определенным образом, просовывали ее в решетку и клали телефон в вентиляцию. «Но самый умопомрачительный вариант, — говорит Руслан, — прятать телефон внутри себя. У нас в хате был парень — легавые только открывали дверь и говорили: «Шмон!», а он уже бежал в туалет с телефоном, обернутым во много слоев целлофана. Ему хватало десяти секунд буквально».

Очевидные места, которые при обысках осматривают в первую очередь, — это холодильник или телевизор. Серьезный «шмон» такой тайник не переживет. Андрей (3 года и 7 месяцев лишения свободы) убирал телефон в дно электрического чайника. Компактный простой Nokia идеально помещался туда вместе с зарядкой. При этом в камере Андрея было видеонаблюдение, но он делал все так аккуратно, что сотрудники ФСИН просто не понимали, что в этой камере есть телефон. По словам Андрея, «курок» в чайнике пережил два переезда и множество шмонов.

Александр (2 года и 11 месяцев лишения свободы) прятал телефон с помощью сгущенки. «Каждое утро я заворачивал трубку в суконку, обвязывал нитками, просовывал руку между узкими прутьями и укладывал трубку в бетонную ямку. Сквозь прутья нужно было манипуляции осуществлять вслепую — спасибо тебе, музыкальная школа. Сверху клал картонку от пакета молока, смазанную сгущенкой и посыпанную бетонной крошкой, после чего засыпал разнокалиберными камешками. Все это повышало вероятность, что камерой на гибкой направляющей не увидят, а «пылесосом»-металлоискателем не выявят из-за железных прутов».

«Кровь тюрьмы»

В США родственники заключенных тратят сотни долларов в месяц на звонки своим близким. Годовой оборот телефонно-тюремной индустрии в стране — 1,2 млрд долларов. Год за годом американские правозащитники призывают сделать звонки бесплатными или хотя бы снизить плату, но пока безуспешно.

В российских тюрьмах звонки тоже платные. Звонить можно только на 15 минут в день. Но зачастую проблема не только в этом. Еще — в техническом оснащении изоляторов и колоний и в высокой бюрократизации процесса: например, арестант находится в СИЗО, а разрешение на звонок нужно получить в суде.

Телефоны и «дороги» позволяют заключенным оставаться на связи с родными и организовывать сообщество внутри тюрьмы. Это снижает вероятность того, что заключенных будут бить или пытать. Арестанты из бедных слоев, мигранты и люди, попавшие в тюрьму в других городах, с помощью «дороги» могут получить поддержку от более обеспеченных соседей — от сигарет и карамели до книг, телефонов и алкоголя.

Иван благодарен «дороге» и не считает эту практику чем-то плохим. Когда он после первого приговора ехал этапом в колонию, «дороги» в транзитных СИЗО позволяли ему сообщать родным, что с ним происходит. В транзитной камере волгоградского СИЗО не было телефонов, но Иван написал соседям номер и слова, которые нужно передать маме. Все передавали с точностью.

«Меня из тульской зоны хотели забрать на Красноярск по распоряжению ФСБшников, которые вели дело, — говорит Иван. — Даже вещи не дали собрать, не то что сообщить кому-то. Я орал на всю колонию. Мужики это услышали, нашли в бараке мою записную книжку и позвонили матери. Так на воле узнали, что меня этапируют в Красноярск. Было понятно, что там меня сделают инвалидом. Мои родные подняли шум, обратились к правозащитникам, те тоже подняли шум. И меня развернули — вместо Красноярска поехал в нормальную зону в Краснодаре».

Текст: Алексей Полихович, Иллюстрации: Алина Кугушева

Дают ли в сизо телефон?

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *